Истерия

Психологический аспект маточной теории

В современном обществе возможна «официальная
» встреча хирургии с истерией, и тогда, как
говорил еще Шарко, mania operativa activa и mania
operativa passiva пересекаются, и это может привести
к опасности. Вопреки общепринятому мнению,
истерия была и остается болезнью, которая
вмешивается в медицину физически, что может
привести к опаснейшим эксцессам, включая
смерть. Частично это объясняется действиями медиков,
которым вверяется больной истерией.
37
Как мы уже писали, истерия обладает органической
этиологией и психической этиологией.
Сегодня мы сказали бы, что она заключается в
том, что «пациентка приносит свое тело как загадку
<…> с единственной целью представить
разницу полов, основанную на наличии объекта –
фаллоса. Истерия разоблачает, указывая на это
отличие не только анатомическим носителям так
называемого объекта (пениса), но и тем, кто его
лишен» .
Истеричка всегда предлагает свое тело, свою
боль и предстает как обладатель какой-то силы,
потому что она должна посрамить всех. (Конечно,
она испытывает страдания, предъявление которых
другому в иудейско-христианских цивилизациях
заключает в себе значение власти: например,
Христос страдал во имя искупления грехов человечества,
и в этом его сила.) Соответственно,
представитель силы (фаллоса) может только отдаться
беспощадной борьбе с той, которая, будучи
официально «лишенной» объекта этой силы,
фактически предстает как его владелец. И становится
ясно, что отношение мужчины (а также
женщины) к женской сексуальности – одна из
составляющих психического аспекта истерии.
Другими словами, истеричка с искусственно завышенной
социальной оценкой не прекращает
мучительный бой с представителем мужского пола
с целью официально утвердить всемогущество
своих образов, которое неосознанно разделяет ее
собеседник.
4 3 Valabre’ga J.-P. Phantasme, my the, corps et sens. Paris:
Payot, 1980.
38
Наиболее ярким проявлением пары женщина-
истеричка – параноидальный, или перверсив-
ный, мужчина44 является следующее отношение:
гинекологическая больная – хирург. Садомазохистские
отношения между этой парой, идеально
дополняющей друг друга, разыгрывются на привилегированной
сцене медицинского знания. У
мужчины есть преимущество над женщиной благодаря
своему статусу врача, обладающего знанием,
а женщина отвечает на это страданиями своего
тела. Это неосознанная хитрость женщины,
которая означает поражение фаллоса и передачу
силы мужчины от него к ней. На речь стремящейся
одержать верх пациентки-истерички мужчина-
врач может реагировать только физическими
действиями с тем, чтобы прекратить попытки манипулировать
собой. Люсьен Исраэль4 5 неоднократно
подчеркивает, что для этих больных характерно
не столько желание выздороветь и получить
облегчение, сколько упрямство, которое
часто приводит к «невольной» диагностической
ошибке.
Для больных истерией огромное значение имеют
слова и их интерпретация: речь этих больных
преимущественно многословная и символичная,
несознаваемая ими цель – помешать обнаружению
симптома. На словесные тирады пациенток
(не забываем при этом, что истеричка говорит, постоянно
выставляя свое тело напоказ) хирург может
ответить лишь физической силой, поскольку
4 4 Союз, который мы постоянно обнаруживаем при истерии
на политической или религиозной почве.
4 5 Israel L. Op. cit.
39
у него нет возможности сказать последнее слово .
Поскольку для каждого из нас, бесспорно, слуховые
образы преобладают над визуальными, а человек,
больной истерией, знает, что тишина ограничит
значение его слов, он говорит без умолку,
оказывая этим воздействие на врача. Другими
словами, врач находится под влиянием очарования-
отвращения речи больного, вместо того чтобы
составить собственное мнение о болезни на основании
видимых ему симптомов. Врач ведет себя
парадоксальным образом, при общении с больной
истерией получается так, что один диагноз обязательно
превалирует над другим, как если бы они в
принципе не могли совместиться. (Это очень любопытно,
поскольку истерия оказывает верх над
медицинской специальностью, в которой у нее нет
знаний.) Исраэль цитирует известного невролога
профессора Баррэ, который говорил в подобных
случаях: «Можно иметь одновременно орден Пуа-
ро (за заслуги в сельском хозяйстве) и Почетного
Легиона»47.
4 6 В симптоматологии истерии проблема последнего
слова имеет решающее значение: пациент никогда не дает
другому сказать последнее слово. Он систематически
уничтожает интерпретацию другого (даже своего лечащего
врача). Не имея возможности поступить по-другому, в подобном
случае нужно решительно завершить беседу с пациентом,
чтобы не оставлять за ним последнего слова. Тогда
пациент может попытаться нанести себе вред в любой
форме (попытки самоубийства, несчастные случаи, даже
тяжелые соматические расстройства, требующие серьезного
медицинского вмешательства). Таким образом, у него
складывается впечатление, что последнее слово осталось
за ним.
41Israel L. Op. cit.
40
Случай из практики, иллюстрирующий эту ситуацию:
«На мой первый прием пришла пациентка с издерганными
чертами лица, с явными следами физических
страданий, постоянно принимающая позу,
облегчающую боль. Она начала с того, что сообщила
мне о задержке месячных, которые, как она
подчеркнула, не имели никакого значения, так как
у нее стерилизатор. Она добавила, что ее гинеколог
советует ей терпеливо сносить эту боль, ожидая,
что все нормализуется. В этом месте своей речи
она ссылается на свой мазохизм, свою способность
все драматизировать, жаловаться на все.
Через некоторое время я уже больше ничего не
слушал, так как мне были очевидны признаки
страдания, о которых сообщалосьс напускным видом
пренебрежения. У меня появилась неотвязная
мысль, что у этой женщины внематочная беременность
и что ее, возможно, ждет выкидыш со всеми
вытекающими из этого последствиями. Видя
представление, которое она передо мной разыгрывала,
я стал побуждать ее отправиться в больницу
на обследование, а затем прийти ко мне на вторичную
консультацию. У меня было чувство вины и
растерянности за то, что так заканчивается первый
прием: в какие дебри я позволил себя завести?
Я смотрел или слушал?
На следующий день она позвонила мне, чтобы
поблагодарить: ее срочно оперировали и труба, которая
подвергалась опасности, была спасена. Пациентка
никогда больше не приходила».
Что же делать в подобных случаях? Гинеколог
поставил диагноз (и, кажется, уже давно) в психи-
41
ческой сфере (что утверждала и сама больная), в
то время как психоаналитик пришел к постановке
гинекологического диагноза. И тот и другой были
правы, но проблема заключалась еще и в том, что
требовалось срочное оперативное вмешательство.
У пациентки наблюдались симптомы двух болезней:
психической и гинекологической.
В этом случае лечащий врач «зациклился» на
симптомах истерии, зная о феномене психического
завышения оценки боли при этом заболевании,
превышающей действительную боль. Это инстинктивно
спровоцировало у него реакцию уклониться
от попыток манипулировать собой. В результате
он не обратил внимания на симптомы гинекологического
заболевания и видел только
«ложную, изображаемую болезнь». Вопреки мнению
Бабинского, перед нами оценочное суждение
на качество услышанной речи, которое, как и всякое
другое, может нести в себе серьезные ошибки.
В представленном примере психическое превышение
оценки боли состояло как раз в преуменьшении
физической боли, так как больной истерией в
патологиях психосоматических больше, чем в конверсионных,
может преувеличивать оценку психической
боли, в то же время постоянно занижая
оценку соматического заболевания. Как неоднократно
отмечал Фрейд в своих «Этюдах об истерии
», истерия является объектом именно морального
страдания.
– В последний раз возвращусь к медицинской
практике: еще и сегодня, несмотря на эволюцию
знания, больной с установленным диагнозом истерии
мешает врачу, как мы это уже видели в двух
описанных случаях. Тогда медицинские ошибки
42
сыплются как из рога изобилия, так как во время
установления диагноза они проецируются на
«дурную» волю пациента. Врач пытается защититься
от медицинской ошибки в тот момент, когда
ее совершает.
Перед нами некоторое число врачебных ошибок,
взятых из больничных историй болезней: овариотомия,
удаление здорового яичника (вмешательство,
означающее стерилизацию женщины в
возрасте, благоприятном для деторождения); напрасная
гистерэктомия, удаление матки (случаи
частые у женщин, уроженок Средиземноморского
бассейна: испанок, португалок, жительниц Северной
Африки); хирургические операции на вагине
в результате обычной диспареунии и т. д.
Показательно, что все эти вмешательства происходили
в генитальной сфере и что в истории болезни
часто делается отметка о преувеличенной
мимике, жестикуляции и болтливости женщин,
которые эти операции перенесли. Самое страшное,
что больная истерией передает лечащему врачу
чувство тревоги, например, во время оперативного
удаления матки у незамужней сорокалетней
женщины: страх перед кастрацией (в буквальном
смысле этого слова) создал нервозную истерическую
обстановку и расчистил путь для ошибки. Если
довести рассуждение до логического конца, то
можно предположить, что истерия у пациента доводит
до истерики лечащего врача и ведет того к
ошибке.
В общем, не является ли маточная теория воплощением
различия полов? Анализ нецензурных
выражений дает тому неопровержимые доказательства:
что «желают» сварливой мегере, если не
43
измениться благодаря сексуальным отношениям,
которые позволили бы снизить ее агрессивное напряжение?
Часто употребляемое слово «недоце-
лованная» достойно Гиппократа или Луе-Вил ер-
мая, которые подчеркивают, что любой скачок в
настроении женщины – это доказательство сексуальных
лишений или безвозвратно потерянных
утех. Теория истерии – может быть, одна из самых
ярких записей о различии полов.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Close